Показать сообщение отдельно
  #6505  
Старый 11.06.2010, 14:59
Аватар для Uncle Sasha
Uncle Sasha Uncle Sasha вне форума
Академик
 
Регистрация: 30.09.2008
Сообщений: 775
Сказал(а) спасибо: 231
Поблагодарили 324 раз(а) в 193 сообщениях
По умолчанию Сталин и Победа (2)

Сталин и катастрофа начала войны

Сталин истребил лучших военачальников, не подготовил страну к войне, вмешиваясь в военное управление, губил армии и целые фронты, на нем вина за разгром начала войны, за миллионы погибших и попавших в плен. Только колоссальными жертвами и невиданным героизмом народ смог спасти страну из пропасти, в которую ее вверг Сталин. Поэтому ни о каком его вкладе в Победу не может быть и речи.

На первый взгляд — никакой лжи и демагогии в таких обвинениях нет. Но только на первый. Все далеко не столь однозначно, как нам пытаются внушить. Давайте вспомним, что позор Нарвы не отменяет права Петра I на лавры победителя шведов. Впрочем, обо всем по порядку.


Репрессии

Репрессии против высшего командного состава РККА были одним из эпизодов кровавой борьбы за власть в большевистской партии. Борьбы, которой не могло не быть, и в которой все без исключения участники схватки стремились к физическому уничтожению противников. Закон революции — она пожирает революционеров. Невинных жертв в высшем эшелоне не было. Троцкий — комментарии излишни. Зиновьев утопил в крови «красного террора» Петроград. Тухачевский — его давно пора, по аналогии с повешенным родственником Саддама, именовать «химический Миша». В случае победы любого из них на противников обрушились бы репрессии, в жернова которых неизбежно попали бы тысячи честных людей, в том числе и военных. Даже если бы Сталин проиграл, репрессии в РККА все равно произошли бы. Изменился бы только список расстрелянных маршалов, а в отношении же простых комдивов, комбригов и полковников он мог и полностью совпасть. Другое дело — как изменилась бы судьба страны, окажись у кормила власти в войну не Сталин, а Троцкий, Зиновьев или Тухачевский. Эта альтернатива ясна и понятна каждому нормальному человеку. Версию о том, что тогда и война бы не началась, лучше оставить для подготовительных групп в детский сад.

Конечно же, объективная неизбежность репрессий не снимает со Сталина ответственность за уничтожение невиновных и создание в вооруженных силах атмосферы страха и неуверенности. Независимо от того, что количество репрессированных многократно преувеличено (к ним относят и всех уволенных из армии за три года), как и преувеличены из пропагандистских целей их военные таланты (останься в живых, не допустили бы катастрофы 1941 года). Никто из уцелевших полководцев Гражданской войны не выдержал испытания войной с внешним врагом, а репрессировали совсем не по признаку наличия-отсутствия военных дарований. Несмотря на это, репрессии, несомненно, сказались на уровне боеспособности армии и ходе военных действий в первый период войны. Однако именно сказались, а не определили.


Неготовность к войне

Во Франции не было репрессий. Во Франции не было «усатого тирана», отказывавшегося верить данным разведки и неспособного понять очевидное — война у порога. Во Франции была образцовая демократия. Франция имела уже отмобилизованную, полностью укомплектованную и занявшую боевые позиции армию. Французские танки по количеству и качеству превосходили немецкие. Военная мощь Франции опиралась на высокоразвитую экономику — в том числе, один из лучших в мире ВПК. В результате блицкрига немцы разнесли Францию в пух и прах за 45 дней.

Во главе Соединенных Штатов стоял не просто демократ, а выдающийся государственный деятель — Франклин Рузвельт. Репрессий не проводил, разведчиков внимательно слушал, понимал не только очевидное. Начало войны — катастрофа Перл-Харбора. Затем четыре года тяжелейшей войны с маленькой Японией, для победы над которой США понадобилась помощь «дядюшки Джо».

Поэтому только прожженные демагоги способны утверждать, что если бы не Сталин, не подготовивший страну к войне, мы бы Третий рейх сокрушили без долгой и кровавой борьбы. Поражений, и очень тяжелых, в начале войны не могло не быть. СССР, в отличие от Франции, вступил в бой не просто с самой сильной армией мира, он вступил в бой с объединенной в военном и экономическом отношении Европой во главе с Германией, на которую уже работал и французский ВПК. Это было в прямом смысле слова нашествие «двунадесяти языков». С таким вызовом наша страна сталкивалась лишь в 1812 году и в Крымскую войну. В первом случае мы победили, но до этого была оставленная и сожженная Москва. Во втором потерпели поражение.

Следует учитывать, что положение у Сталина было несоизмеримо опаснее и тяжелее, чем у Александра I и Николая I. Во-первых, ни Наполеон, ни европейская коалиция не ставили себе целью уничтожение российского государства. Во-вторых, в 1941 году в войну, от которой зависело, быть или не быть России и русскому народу, вступила страна, недавно пережившая революцию, распад Российской империи и многолетнюю Гражданскую войну. Через девять лет после распада СССР во вторую Чеченскую кампанию в Российской Федерации, по словам В. В. Путина, не оказалось ни одной боеспособной дивизии. Сейчас, по прошествии 19 лет, российская армия не в состоянии отразить мало-мальски серьезную агрессию, и поэтому пришлось для вразумления потенциальных противников объявить о понижении порога применения ядерного оружия, причем применения первыми, с глобальной войны, до уровня региональной и локальной. Не было Гражданской войны, не было репрессий, не было и нет тирана на троне, а единственным гарантом неприкосновенности границ является созданная при Сталине атомная бомба. На таком всем хорошо известном фоне вполне естественно, что громы и молнии демократического агитпропа в адрес Сталина за неготовность к войне через 21 год после революции и Гражданской войны бьют мимо цели и воспринимаются как редкостное лицемерие.

Именно революция, а не репрессии, помимо объективно превосходящей силы врага, предопределили тяжелейшие поражения начала войны. По итогам Первой мировой войны немцам разрешили оставить лишь маленький, неопасный соседям стотысячный рейхсвер. Но победители не предусмотрели одного — рейхсвер сохранил и укрепил традиции прусской и германской армии, ее дух, то, чем в первую очередь определяется крепость и боеспособность любой армии. Поэтому при Гитлере он довольно легко был превращен в многомиллионный и великолепно подготовленный вермахт: скелет остался — мясо быстро нарастили.

Совсем иная ситуация сложилась в СССР. Февральская и Октябрьская революции уничтожили старую армию. Хотя десятки тысяч офицеров пошли на службу в РККА, дух и традиции перенесены и сохранены не были. О какой преемственности можно было говорить, когда в ЧК расстреливали с формулировкой: «расстрелять как контрреволюционера и патриота». В 20-е и 30-е гг. страна имела армию, рожденную в боях Гражданской войны, опирающуюся на ее традиции и ценности. Только в 1939 г. была введена всеобщая воинская обязанность и сняты все классовые и сословные ограничения комплектования вооруженных сил (но они еще остались на прием в военные училища).

Армия, как сейчас принято выражаться, «заточенная» под классовые битвы, неизбежно показала свою несостоятельность при первом серьезном столкновении с внешним врагом — Финляндией. Неудивительно поэтому, что большинство выступавших в апреле 1940 г. на совещании начальствующего состава в ЦК ВКП (б) по итогам финской кампании говорили о необходимости восстановления традиций царской армии, освоения и развития ее опыта. Сталин же и вовсе в качестве главной причины неудач назвал «культ традиции и опыта гражданской войны». Но за год нельзя восстановить то, что искоренялось два десятилетия. Тем более, что классовый, а не государственный подход прочно сидел в сознании всего правящего слоя, включая и будущего Верховного главнокомандующего — он резко отверг идею создания гвардии — как противную природе рабоче-крестьянского государства.

Только в огне Великой Отечественной войны связь времен была восстановлена и появилась армия, сочетающая традиции царской и красной армии. В войну вступила РККА, а вышла Советская Армия, классовая армия стала народной. Появилась армия, способная сокрушить вермахт. Армия, не имевшая себе равных не только на заключительном этапе Второй мировой войны, но и самая сильная в моральном, профессиональном и техническом отношении за всю многовековую историю России. К ее руководству в годы войны пришло такое созвездие полководцев и военачальников, которого не было даже в прославленной армии 1812 года. Заслуга Сталина в создании армии-победительницы столь ясна и очевидна, что об эту ясность, как горох о стену, разбиваются волны антисталинской пропаганды, а опросы общественного мнения упорно фиксируют, что подавляющее большинство граждан России считают вклад Сталина в Победу решающим или значительным.
Ответить с цитированием
2 пользователя(ей) сказали cпасибо: